"Хочу погаснуть как свеча": откровения Пугачёвой о боли, старости и одиночестве

Алла Пугачёва, чьё имя ещё недавно было символом советской и российской эстрады, сейчас живёт совсем другой жизнью. Далеко от России, на Кипре, она наблюдает за тем, как годы берут своё. И, судя по её недавним высказываниям, делает это без иллюзий.

Всё началось с резкого ответа подписчикам, которые позволили себе критику её внешности. «Люди добрые. Я старею и достаточно резко. Организм дает сбой. Мне трудно дышать, трудно ходить, но я еще жива и должна жить ради маленьких детей», — написала тогда певица. Она пожелала хейтерам не стареть как можно дольше и тратить свой яд на более важные вещи.

Но главное — не эта перепалка. В своём последнем большом интервью Пугачёва затронула тему, которая для многих под запретом: подготовку к собственной смерти. «Я им всегда говорю, что есть я, нет меня, потому что я должна знать, что они в порядке», — призналась она, говоря о 12-летних Лизе и Гарри. Певица честно объяснила детям, что чувствует себя неважно, и дала установки на взрослую жизнь.

Сама смерти она не боится. Но страшится немощи и физических страданий. «Я не хочу быть немощной, и я не хочу, чтобы были страшные боли какие-то... Хочу погаснуть красиво, как свеча, в глубокой старости среди своих близких и любимых», — поделилась планами исполнительница.

Однако сочувствия у русской публики эти откровения вызвали мало. Комментаторы в Сети напоминают: певица сама выбрала эмиграцию, сама отдалилась от страны, которая сделала её великой. «Господи, ей скоро на небо, а она все печется о морщинах и фотошопит свои снимки», — пишут одни. «Пугачёва всю жизнь изображала из себя сильную женщину, а на самом деле — неуверенная, душила конкурентов и перекраивала себя», — вторят другие. «Вот, думаю, и расплачивается за свою гордыню на старости лет», — резюмируют третьи.

Соседи на Кипре замечают: Алла Борисовна сильно сдала, похудела, ходит с тростью. И, видимо, понимает, что время неумолимо. Остаётся только гадать, успеет ли она ещё вернуться на родину, или её «красивое угасание» так и останется уделом узкого семейного круга вдали от России.