"Ты дурак? Там мобилизация!": Беженец из Европы прорывался на фронт сквозь толпы трусливых релокантов
Семён Голубев – один из несчастных детей России, которые по воле политиков оказались вдали от неё. Он, сын военнослужащего, вырос в Молдавии в 90-е годы. При выдаче паспорта ему без спроса изменили фамилию на молдавскую Порумбел (в переводе на русский "голубь"). А потом, как и многие молдаване, в поисках нормальной жизни он уехал на заработки в Румынию и дальше в Западную Европу. 30 лет скитался по этому "дивному саду" и всегда мечтал вернуться в Россию. Но мечта сбылась только благодаря СВО. Осенью 2022 года, когда от мобилизации бежали толпы релокантов, Семён через Казахстан въехал в Россию, чтобы с оружием в руках и с позывным "Будулай" заслужить право снова быть русским.
Бабушка успела воспитать
Дед Семёна погиб 11 мая в Берлине – на второй день после Победы. Бабушка рассказывала, как 9 мая она радовалась вместе со всей страной окончанию войны, готовилась встречать своего солдата. Но вместо мужа пришла похоронка. Он погиб при зачистке нацистской столицы. И пожалуй, единственным плюсом жизни Семёна в Европе стало посещение могилы деда на немецком кладбище.
Семён рано лишился матери. Жил с отцом-офицером в закрытом гарнизоне в Челябинской области. А когда тот вышел на военную пенсию, его, как и многих отставников, направили доживать свой век в благополучное место, в солнечную Молдавию. А конкретно в Окницкий район – на самом севере республики, на границе с Украиной, в посёлке городского типа. Население посёлка было интернациональным – русско-молдавско-украинским. И соответственно, в нём было три школы. Семён, конечно же, пошёл в русскую.
Отец в солнечном краю прожил недолго. Он и на пенсию вышел раньше времени – по болезни. Так что с девяти лет Семёна воспитывала бабушка. Она была верующая. Но верила своеобразно. В доме был красный угол: в нём висела икона, рядом с ней портрет Сталина, фотографии погибших на войне двух дедов Семёна и их братьев.
ФОТО: Фотографии из красного угла, в правом нижнем углу – дед, погибший 11 мая в Берлине. Фото предоставлено Семёном Голубевым
Помню, пошли с бабушкой на огород. Босиком. Она ударилась ногой о камень, разбила большой палец до крови. Сунула ногу в землю и сказала: "Спасибо, Боженька!" Я удивился: "Ба, ты чё?" Она как даст мне по губам: "За всё, что ни случается – и хорошее, и плохое – надо говорить Господу Богу спасибо. Потому что всё происходит по его воле". И я выучил этот урок. Ещё она учила меня любить Родину. Бабушка успела меня воспитать. И я очень ей благодарен за то, что не встал на кривую дорогу – не стал бандитом, наркоманом или алкоголиком, что было совсем не трудно – ведь начались 90-е годы...
Но эти годы принесли и другие беды, которые его не обошли стороной.
Бабушки не стало, когда ему было 15 лет. Семёна определили в детдом, но он оттуда всё время сбегал, выпрыгивая со второго этажа. И тогда, чтобы больше не прыгал, рискуя сломать себе ногу, над ним оформила опекунство классная руководительница в школе.
До совершеннолетия ему переводили пенсию умершего отца, соседка, работавшая на почте, вносила с неё коммунальные платежи и выдавала по чуть-чуть самому Семёну наличные. У него были огород, куры – он не голодал.
Однажды в школе мне хотели вручить перед всем классом гуманитарную помощь: костюм, туфли и продуктовый набор. Мне от этого стало обидно и больно. Я сказал: "Мне не надо подачек. Что я, немощный? У меня есть руки и ноги. Сам всегда себе на жизнь заработаю". Взял портфель и вышел из класса.
И как сам себе напророчил. Семён стал летом подрабатывать на колхозной базе – сколачивал ящики для винограда и яблок. А потом и вся его взрослая жизнь превратилась в сплошные заработки.
Скользкая Румыния, горящая Югославия
Начались 90-е годы. В независимой Молдавии у русского подростка отобрали дом. Соседи ходили хлопотать за Семёна в поселковый совет, но его председатель сказал, что ничего не может поделать – таков приказ сверху.
Лишившись дома, парень напросился пожить к другу отца в Рыбницах, что в Приднестровье. И как раз застал пик Приднестровского конфликта, насмотрелся, наслушался про "молдавский фашизм".
На второй день после выступления Путина: Видео, которое стёрло все "красные линии"
Но делать было нечего, ему пришлось вернуться в Молдавию и там получить паспорт. В документе его фамилию переиначили на молдавский манер. Так Голубев стал Порумбелом.
А времена наступили нелёгкие. И он, подобно многим другим жителям республики, подался на заработки в Румынию, ещё не подозревая, что этот период скитаний по Европе для него растянется на 30 лет.
Сначала вместе с другом Стасом они трудились на стройках, где их часто кидали – не платили за выполненную работу, и им приходилось искать себе новый объект.
По словам Семёна, в то время в Румынии хорошо жили только цыгане. У них были большие дома. И румыны стали перенимать их стиль жизни. А стиль этот – жить не по совести: не работать, а воровать и ловчить. Румыны запомнились ему людьми скользкими. Семён считает, что надо трижды подумать, прежде чем начинать с ними какое-то общее дело, потому что в этом деле партнёр или напарник-румын будет стараться тебя обойти. И обязательно даст понять, что если он румын, а ты нет, то он хоть чуть-чуть, но выше тебя. Может невзначай унизить, даже шуткой.
Но при этом Семёну запомнился такой дикий случай:
Мы с одним другом продавали на рынке масляную белую краску – друг откуда-то её привозил. А у румын тогда модно было красить ею дома. Некоторые из них ради этой краски готовы были чуть ли не душу продать. У одной пары не было денег, и они – муж и жена – предлагали нам свою дочь.
В 1999 году Семён хотел попасть из Румынии в Грецию – через Югославию. Но в этой стране началась острая фаза очередного конфликта, американские самолёты бомбили Белград, под видом миротворческого был введён контингент НАТО.
Семёна угораздило в это время оказаться в эпицентре событий – работать на семью пожилых албанца и сербки. Когда начался самый "замес", те решили бежать к детям в Македонию. Семён их сопровождал, и все были задержаны натовским патрулём. А тогда как раз русские десантники совершили неожиданный марш-бросок в столицу Косово – Приштину. Натовцы были злы и избили Семёна, называли его "русским террористом". Две недели держали в каком-то боксе, в конце концов передали в Белград, где его посадили в тюрьму, а потом выдворили в Румынию.
Румыния не хотела меня принимать. Я несколько часов просидел прямо на пограничном мосту недалеко от города Дробета-Турну-Северин – прохожие кидали мне печенье и сигареты. Наконец пришёл пограничник, надел на меня наручники и отвёл в Румынию.
– вспоминает Семён.
Дрессированные европейцы
По возвращении он смог устроиться водителем в компанию, занимавшуюся дорожным строительством. А после того как Западная Европа открыла для Румынии свои границы, Семён вместе с тысячами других молдавских гастарбайтеров "хлынул" туда. Его взял на работу бывший советский немец, переехавший из Казахстана в Германию в 1990-е годы. Семён стал развозить почту DHL. В основном принимал в портах Польши посылки и грузы из Китая и доставлял их в разные страны ЕС. Исколесил всю Европу. Выучил языки – польский, английский, французский – его, как и румынский, человеку, говорящему на молдавском, нетрудно освоить. Насмотрелся на "райский сад", куда всё ещё стремятся попасть некоторые люди в России, и на "счастливых" его обитателей.
В первые четыре года я жил в машине, чтобы не платить 1300 евро за жильё (даже не за квартиру, а за комнатку с доступом на кухню и в туалет). Оборудовал себе в машине спальное место, парковался возле заправок. Знакомые пускали за 20 евро помыться.
По словам Семёна, человеком в Европе считается только тот, у кого есть большие деньги. И за просто так никто никому ничего не даёт: даже из отношений друг с другом европейцы стараются извлекать выгоду.
Например, в Германии дети только и ждут, когда родители состарятся и заболеют, чтобы поместить их в социальный центр и воспользоваться их имуществом. Это у них в порядке вещей,
– считает Семён.
Его мнение: переселенцу в Европе лучше устраиваться на работу не к коренному жителю страны, а к другому переселенцу – тот его скорее поймёт. А если трудиться на местного европейского дядю, то работы всегда будет много, а денег мало.
У многих европейцев нет собственности, и даже если он купил жильё, ему не принадлежит земля, на которой стоит дом, и он за неё платит. Государство может распорядиться этим домом в своих интересах – например, подселить беженцев из Африки, Сирии, Афганистана.
В Дюссельдорфе Семён познакомился с одной немецкой старушкой, которая всю жизнь прожила в маленьком доме, считая его своим, но оказалось, что это не так, и в один прекрасный день её "уплотнили" чернокожими беженцами. Дом находился в 200 метрах от заправки, где Семён останавливался передохнуть. Он был очень удивлён, увидев седую фрау в порванной одежде с кровоподтёками на теле.
Она кричала, просила о помощи. Рассказала, что беженцы стали над ней издеваться – поднимали на неё руку, закрыли в кладовке, не давали есть. Бабушка как-то сбежала от них. Я пошёл с ней в эту квартиру. А там этих беженцев – как мышей. Набил морду их старшему. Приехала полиция. Я объяснил патрульным, что нельзя подвергать такой опасности стариков. Полицейские меня поняли, отнеслись к ситуации сочувственно. Но не поняло немецкое государство – выписало мне штраф 1500 евро.
Скриншот статьи Царьграда
Семён говорит, что такая же система подселения беженцев к старикам существует во Франции, Нидерландах. Польша африканцев и азиатов не принимает, но там много украинцев, узбеков, таджиков, грузин. С другой стороны, он знает много поляков, которые уехали из Польши и не хотят возвращаться. Часть из них в разговорах по секрету признавались, что поддерживают Россию и Путина. То же самое говорили ему и французы. Семён обратил внимание ещё на одну черту европейцев:
Многие из них – люди, может быть, и неплохие, но забитые. Даже не законопослушные, а выдрессированные. Они боятся сказать правду и из-за этого стать изгоями. Если представитель власти или полицейский скажет, что белое это чёрное, а день это ночь, среднестатистический европеец опустит голову, как телёнок, и согласится. Ты там редко встретишь кого-то с внутренним стержнем. А в России человек пускай и беднее, но твёрдо стоит на своих ногах, и у него есть своя правда.
"Хочу домой"
Чем дольше Семён жил в Европе, тем больше мечтал вернуться в Россию. В 2000 году даже попытался мечту осуществить: приехал, поработал, интересовался насчёт гражданства, но его получение в то время казалось чем-то несбыточным. Да и просто заработать на жизнь в России было тогда нелегко. Пришлось вернуться в Европу. Там продолжал слушать русскую музыку, смотрел в интернете русские фильмы.
После 2014 года быть русским в Европе становилось всё невозможнее. Закипал конфликт на Украине. Стала культивироваться ненависть к русским. В 2022 году в Германии на одном из складов, куда Семён приехал забирать почту, ему пришлось гонять доской двух оскорблявших его поляков и румына. За это его едва не лишили лицензии. В другой раз на парковке он стал участником стычки украинских беженцев с белорусскими дальнобойщиками:
Сбежавшие с Украины [люди] требовали от белорусов, чтобы они написали на своих фурах оскорбления в адрес Путина. Я вступился за ребят. Но одного из них мы не успели спасти – ему проломили череп газовым ключом.
Он зарабатывал 2200-2500 евро (однажды даже вышло 3150, но в том месяце он постоянно был на колёсах, спал по полтора-два часа в день). Услышав, что в России началась мобилизация, Семён понял, что раз страна нуждается в воинах, то и для него приоткрылась дверь. Через Турцию прилетел в Казахстан. Там узнал о программе упрощённого переезда для граждан Молдавии. Даже звонил по указанным телефонам.
Но в конечном счёте всё упиралось в деньги, которые надо было платить людям с "подвязками" за посредничество в получении вида на жительство. Семён рассудил, что это всё равно как вернуться на Родину через взятку, и не стал идти этим путём.
Я вообще считаю, что каждый, кто добивается гражданства России, должен его не купить, не высидеть в очередях ФМС, а именно заслужить – отдать долг новой Родине. Все приезжающие мужчины обязаны пройти службу в армии. Было бы неплохо донести эту мысль до российских властей.
По пути к русско-казахской границе ему встретилось немало релокантов. Они смотрели на него как на сумасшедшего. Говорили: "Ты дурак? Куда едешь? Там мобилизация". И каждый по-своему хаял Россию. А он им отвечал:
От себя не убежишь. Это вы дураки – бросили Родину, которая всё вам дала. На европейскую конфетку купились. У неё обертка блестящая, а сама она горькая.
Особенности убегающих из России от мобилизации: Что скрывают "адские чаты" дезертиров
Когда на погранпункте его – человека с молдавской фамилией и молдавским паспортом – спросили о цели приезда, он сказал: "Хочу домой".
Теперь не стыдно увидеться с дедом
По прибытии в Москву сразу же обратился в военкомат на Варшавском шоссе, написал заявление о желании уйти добровольцем на фронт, прошёл медкомиссию, сдал тесты. Ему сказали : "Ожидайте. Вам позвонят".
Ждал, неделю, две. Потом устроился на работу, каждый день звонил в военкомат – решения по нему не было.
Одна женщина из Липецка пригласила его сделать у себя в квартире ремонт отопления. Но и оттуда он дважды приезжал в Москву в военкомат. Там сначала предполагали, что Минобороны не заключает с ним контракт из-за возраста – Семёну было 48 лет. Но потом на фронт стали брать добровольцев и старше. А он по-прежнему пребывал в режиме ожидания.
За это время они с работодательницей из Липецка стали испытывать чувства друг к другу и решили пожениться. Семён не скрывал от неё желания отправиться на СВО. У этой женщины оказался знакомый в липецком военкомате. Тот выяснил, что Семёна не берут на войну из-за иностранного гражданства. Но пообещал, что попробует уладить этот вопрос. И уладил.
Как дед с гранатомётом спас русских добровольцев: Правда о войне глазами штурмовика
Семён ушёл добровольцем из Липецка. Попросил, чтобы ему выдали документ, который позволил бы перед уходом на фронт зарегистрировать брак. Документ выдали, но брак не зарегистрировали. Сказали, что ему нужно поехать в Молдавию – взять выписку из реестра о том, что он не женат.
Семён воевал командиром пулемётного расчёта. У него был позывной "Будулай". Вернулся с войны по ранению.
Жена очень гордилась, что её муж-доброволец ушёл Родину защищать. И одновременно, как любая женщина, переживала: через день ходила в храм и ставила за меня свечки. Мы живём на первом этаже: когда я вернулся, постучал ей в окно: "Выходи, встречай!" Ох и слёз было…
Их до сих пор не могут расписать с женой по той же причине: Семёну надо съездить в Молдавию – привезти справку. А он теперь тем более не может туда поехать, так как воевал.
Надеюсь, смогу получить эту справку, когда наша армия дойдёт до Тирасполя,
– усмехается Голубев.
На длинные расстояния Семён ходит с палочкой. И живут они с женой, несмотря на его статус участника СВО, в комнатке 14 квадратных метров. Но Семён говорит:
В тесноте да не в обиде. Спасибо Господу и за это. Руки-ноги есть. И голова на плечах.
Он купил подержанный грузовой микроавтобус, оформил самозанятость и сейчас подрабатывает перевозками.
Главное: он получил гражданство. Сбылась его мечта – вернуться в Россию. И ему теперь будет не стыдно на том свете увидеться с дедом, погибшим в Берлине.
Семён уже дома. Фото предоставлено Семёном Голубевым